Тарабановский Артём (shturman1922) wrote,
Тарабановский Артём
shturman1922

Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны о первых бомбёжках и жизни на фронте

Оригинал взят у flammalu в Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны о первых бомбёжках и жизни на фронте.
PhotoGeneralova.jpg

Сегодня Ростовчане отмечали праздник. 29 ноября 1941 г. — день первого освобождения Ростова-на-Дону от немецко-фашистских захватчиков. Многие неравнодушные встречали этот день воспоминаниями о трагических и героических событиях прошлого. Поэтому я бы хотела представить вниманию читателей мемуары уважаемой женщины, ветерана Великой отечественной войны, Генераловой Нинели Ивановны, уроженки Ростова-на-Дону, которая в 12 лет пошла на фронт, чтобы помогать красноармейцам. Так как женщина сама была бы рада написать свои воспоминания, но уже здоровье не позволяет, то позвольте мне с её слов пересказать историю, в которой отражается и чуткое отношение советских людей друг к другу, взаимопомощь в трудные минуты, и героизм простых людей, и низость врагов, и то, как встал на защиту отечества практически весь советский народ, даже дети. Но что тянуть, давайте начнём и вы сами всё увидите.

Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны Генераловой Нинели Ивановны о первых бомбёжках и жизни на фронте.

О начале войны Нинель и её родители, как и все, узнали по радио. Ей было тогда 12 лет. Сама воспитана пионерией. Семья её была идейная. Отец лично знал Ворошилова и Будённого и состоял в партии с 1915го года. Его послали по заданию партии в Армавир. Мать работала в военной прокуратуре на Театральном, на казарменном положении. Так что Нинель, рано стала самостоятельной и, по большей части, была одна дома. В её подъезде жила девочка Инночка, с которой они были дружны. Где-то в июле или августе, в воскресный день, они пошли вместе попить молока. На улице Садовой, напротив горсада стоял небольшой домик, в котором за 5 копеек давали детям стакан молока. Они стояли в очереди, когда налетели вражеские самолёты и начались первые бомбёжки. «Бомба упала, кругом пыль, ничего не видно. Я держала за ручку девочку и чувствую, как она осела.»

Инночка была смертельно ранена и умерла прямо на глазах у подруги.

«Чувствую её у меня с руки отнимают и уже мёртвую несут на грузовую машину. Мне перевязали ногу из которой текла кровь. А на углу Буденновского стояли студенты — их побило всех. Прибежала я домой и к Инночке поднялась. Матери говорю:
- Инночку забрали, на грузовик бросили!
А сама вся в крови на мне летний сарафанчик был. Она за голову схватилась — побежала. Я вернулась домой, сама постирала одежду, одела другое.»

Двенадцатилетней девочке довелось видеть немало смертей впоследствии. Она ходила в школу около хлебозавода на Тургеневской.
«Там маленькое одноэтажное здание. И было всего 4 класса, 5го не было. У нас была учительница, она все 4 класса вела. Она была партийная, с Лениным в ссылке где-то вместе была, и, вероятно, еврейка. Когда немцы зашли, она не осталась в стороне. Около школы старый дуб стоял. Как-то я бежала в школу, в калитку заскочила, а она висела на этом дубе голая и снег был на волосах у неё и написано на табличке: партизан.»

Ростов, как ворота Кавказа, был важным для фашистов стратегическим направлением, и так просто от города не отстали. Расстрелы мирных жителей, постоянные бомбежки продолжались.
Как-то раз Нинель пошла на набережную по Будённовскому. Туда часто приезжали баржи и моряки радовали детей небольшими подарками, вроде фруктов и овощей, которые кидали с палубы.

«Я спустилась, думаю — мне сейчас или картошину, или морковинку дадут. А там баржа стояла. И смотрю — на эту баржу грузят всех-всех раненых на носилках. Там легко раненых не было, все на носилках. Кого в трюм, кого наверх поставят. Они все пить просят, а я матроса спрашиваю:
- Где водичка?
Он говорит:
— Да вон - ведро стоит, вон — кружка, попои всех.
Я налила, пою, пою, пою.
А как оглянулась: мы уже плывём!
Ну куда же деваться! Не буду же я бросаться в воду, я плавать-то не умела. Ну и поплыли-поплыли. А тут все просят воды. Их много было, очень много раненых. Человек 50. Я всех хожу, пою. Потом уже темнеть стало, долетел самолёт какой-то немецкий. И пробомбили нас. И наш корабль на дно пошёл. На корабле было два матроса, капитан и сын капитана — лет восьми мальчик. Я его успела за руку схватить, а рядом был бакин - и я за бакин. Корабль весь на дно пошёл. Все погибли. Видимо матросы были раненые, или из трюма не успели выскочить — не знаю. Когда корабль опустился, только палка с флагом торчала. Потом подплыл к нам бакиньщик, - старичок небольшого росточка, худенький. Руки у нас заледенели. Потому, что уже прохладно было, в воде ж мы всё время, я в срафанчике и этого мальчика держу. Помню, что его звали Юра. Я ему говорю:
- Держись, а то я не удержу тебя!
И, вот, подплыл старичок, нас забрал на берег. Мальчишку этого закутал в телогрейку, положил его на сено, он заснул там сразу. А мне дал брюки свои и рубашку. Как переоделась, говорит:
- О! Настоящий пацан!
Потом говорит:
- Тебе косы не жалко?
У меня длинная коса была. Я вечно плакала, когда мне мать голову мыла.
Я говорю:
— Не!
Он берёт большие ножницы, видно овец стричь. Мне отрезает косу. Я говорю:
- Больше снимай!
Он раз-раз-раз пощёлкал как-то там ножницами. Чубчик только оставил мне и все.
- О! - говорит, - ты хороший пацан. Никому не говори, что ты девочка.
А уже темно стало совсем, может часов 11-12. Электричества не было. Старичок мне говорит:
- Вот так по тропиночке пойдёшь, там наши сено косят и тебя до деревни довезут.
Ну я пошла по тропинке в темноте, вышла на дорогу, смотрю — арба едет с сеном большим. Я кричу:
- Деда! Деда!
Он остановился. Я говорю:
- Довези до деревни.
- Ну давай, хлопец! - и подсаживает меня.
Я поняла, что меня приняли за мальчика. И хорошо. Я в сено зарылась, там и задремала.
Проснулась от запаха каши, а я ж голодная, целый день не ела. Приподнимаюсь, а недалеко солдаты сидели в котелках кашу ели. Я приподнялась, а один кричит мне:
- Пацан! Кушать хочешь?
Я говорю:
- Хочу!
- Ну слезай!
Я говорю:
- Не слезу никак.
Они двое подошли, я прыгнула на руки, они меня поймали. Посадили, дали котелок, ложку.
- О, молодец! Наших много погибло, у нас каши много.
Я так с ними и осталась. И никто не знал, что я девочка. Отец меня воспитывал вообще как пацана. В три года я уже хорошо сидела на лошади. Он меня было посадит на лошадь:
- Держись за гриву! - я держусь.
Никто не знал моё имя.
- Как тебя зовут?
- Пацан.
Так я и была пацаном».

С тех пор Нинель, выдавая себя за мальчика участвовала в боях как санитарка. Она с кипой бинтов и медикаментов ползала под пулями, и перевязывала раненых. Оказывала первую помощь.

«Где кто стонет — я тихонечко ползу туда. А солдаты кричат мне бывало:
- Жопу прижми, а то пуля попадёт!
Я прижмусь совсем, ну я же худенькая была. Они еще смеялись:
- Наш пацан заговоренный, его пули не берут.
И меня, действительно, не одна пуля ни разу не взяла.

Один был такой случай. Бой был сильный, но терпимый. Наши стали отползать назад, видно немцы наступали сильно. Я не знаю как это получилось, я вскочила, и кричу:
- За Родину, за Сталина, Ура!
И за мной все поднялись и мы победили, и взяли это село освободили.
Все только: за Сталина, за Родину, другого мы не слышали.

Я видела много повешенных фашистами, расстрелянных мирных жителей, когда мы освобождали сёла около Сталинграда. Сталинград видела вдали. Не дошли мы до Сталинграда — меня ранило там.»

Такого боя, который происходил на пути к Сталинграду, Нинель отродясь не видела. Была зима. Снег лежал, но начал подтаивать.

«Там и танки, и самолёты бомбили, и орудия стреляли, так, что земля с небом смешалась. И вот в этот момент: взрыв сильный, меня приподняло, что-то хлопнуло и я сознание потеряла. А очнулась я уже, не помню когда - лето было или весна поздняя. Открываю глаза а тут бежал солдатик молоденький, лет 18 и говорит:
- Наша девка глаза открыла!
Тут подбежал врач.
- Дурила ты всех! А ну рассказывай кто ты, откуда ты взялась!
Я всю правду рассказала. С ним был портупей, он достал блокнот и записал бумажку: такая-то воинская часть, такой-то полк, такой-то командир, что была ранена.
Я говорю:
- А кто меня вытащил?
- Тебя командир вытащил, но бой был сильный и там все почти погибли и твой командир погиб.
Когда я очнулась на мне была мужская нижняя бельевая рубашка, а в месте, где сердце — там прикреплена медаль. Я говорю:
- А это что?
А он говорит:
- Это командир с себя снял и тебе надел, когда узнал, что ты девчонка. Я ему сказал, что вряд ли мы спасём тебя.»

Однако жизнь девочки смогли спасти, достали осколки, вылечили раненую ногу.

«Врач удивлялся — один осколок кожу руки прорезал, а там и артерия, и вена. Пол миллиметра глубже и я бы погибла.

После они отвезли меня в деревню станица Нижне-Чирская. Постепенно расходилась.»

Потом девочка доехала Ростова. Училась, закончила 7 классов, поступила в техникум при мединституте.

«Я хотела быть врачом потому, что меня спасли врачи. После техникума устроилась на завод №13 (ныне вертолётный) в медсанчасть старшей сестрой. Проработала 20 лет. Пока не получила более высокооплачиваемую должность в цеху».

«Я верю в дело Ленина, Сталина и по сей день» - так закончила свою удивительную историю Генералова Нинель Ивановна.



Tags: ВОВ, Ростов-на-Дону, мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Голосуй или проиграешь!

    Решил написать, почему, на мой взгляд, послезавтра ВСЕМ надо идти на выборы депутатов Законодательного собрания Ростовской области. Я очень…

  • Не спрашивай, по ком звонит колокол...

    Документальный фильм Константина Сёмина "Последний звонок" о состоянии современной российской системы образования. Как работающий учитель могу…

  • Кургинян посетит конференцию в Ростове-на-Дону

    30 сентября в Ростове-на-Дону состоится конференция «Октябрьская революция: мифы и реальность», посвященная столетней годовщине событий 1917…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments