Тарабановский Артём (shturman1922) wrote,
Тарабановский Артём
shturman1922

Постсоветский реванш украинских националистов


Голодовка студентов. Киев, 1990 г.

В перестройку Украина вступала с активными, хотя еще политически недооформленными радикально-националистическими течениями.

Такие течения были в диссидентской среде и концентрировались вокруг созданной к началу 1980-х гг. Украинской Хельсинской группы. А далее обрастали преимущественно интеллигентскими по составу полуформальными организациями («Украинский христианский демократический фронт», экологическое движение «Зеленый мир», «Украинский демократический союз», «Мемориал» и др.), начавшими использовать «демократизацию и гласность» для антисоветской и (поначалу умеренной) националистической пропаганды.

Такие же течения были в Компартии Украины (КПУ), где уже в 1986–1987 гг. появились вполне откровенные «национал-коммунисты».

Первым крупным альтернативным политическим движением Украины стал созданный в 1988 г. «Народный Рух» во главе с известным диссидентом Вячеславом Чорновилом. В «Рух» вошли диссиденты и националисты разных взглядов, а также существенная часть захваченной «демократическим порывом» творческой интеллигенции и студенчества.

В 1989 г. «Рух» встал в жесткую оппозицию к КПУ. И тогда же КПУ раскололась на «марксистскую» и «демократическую» платформы. Причем и в составе «Руха» (так называемые национал-демократы), и в составе демократической платформы КПУ (так называемые суверен-коммунисты) существенную часть представляли вполне решительные украинские националисты.

В 1990 г., когда в СССР была ликвидирована однопартийная политическая система, первой организацией «эпохи многопартийности» стала отпочковавшаяся от «Хельсинской группы» Украинская республиканская партия (УРП) во главе с двумя известными диссидентами со стажем — Левко Лукьяненко и Степаном Хмарой. Причем УРП сразу провозгласила своей целью (отметим — в дословном соответствии с программами ОУН) «создание Украинского независимого соборного государства».

И в том же 1990 г. вышло постановление ЦК КПУ «О реализации программы исторических исследований, улучшения изучения и пропаганды истории Украины», которое резко подстегнуло начатый еще в 1988–1989 гг. процесс «суверенизации» украинской истории.

В массовую и профессиональную прессу широким потоком хлынули «исторические исследования» украинских и зарубежных (в основном националистических эмигрантских) авторов.

Первый регистр этих «исследований» — переписывание русско-советско-украинской истории в историю угнетения Украины «имперской Москвой». Здесь в одном ряду оказались и «колониальный Переяславский договор», и «ликвидация казацких вольностей», и «военная агрессия России для уничтожения украинской свободы в 1917–1921 годах», и «преступления ленинизма и сталинизма», включая «репрессии против буржуазных националистов», «голодомор», «угнетение и уничтожение национальной культуры, национальной интеллигенции и украинского языка», «предательский пакт Молотова-Риббентропа», а также «многовековое ограбление богатой и трудолюбивой Украины царской и коммунистической империей».

Второй регистр «новых исторических исследований» касался «удревнения» и возвеличивания собственной украинской истории. Здесь утверждалось, что украинцы даже не просто древние арии, а предки древних ариев, что украинцы никогда никому не покорялись, пока их не сломила «тупая и бездушная русская сила», что средневековая Украина, включая Запорожскую Сечь, была мировым образцом политической демократии, что в XVII веке казацкая Украина уже имела эффективную рыночную экономику и высокопродуктивное фермерское хозяйство. И что две попытки восстановления исторической украинской государственности в 1917–1921 гг. и в 1941–1945 гг. — были сорваны жестокой военной силой Москвы.

Вся эта система исторических мифов строилась при чрезвычайно активном участии националистической эмиграции. Уже в 1990 г. в Киеве прошел первый конгресс «Международной ассоциации украинистики», на котором сотни зарубежных гостей объясняли «оторванным от мира» украинцам истинные вехи «великой украинской истории».

Под доминирующим эмигрантским «учёно-профессорским» влиянием система новых исторических — подчеркнуто антисоветских и антироссийских — мифов приобретала в массовом политическом, научном, учебном обиходе «незалежной» Украины как бы авторитетный и неоспоримый характер. И решительно отрывала украинскую социальную, политическую, культурную, экономическую историю от общей российско-имперской и советской истории, описывая жизнь наших родственных народов как многовековой непримиримый конфликт.

Именно так Богдан Хмельницкий стал «национал-предателем», Петр Первый — «палачом украинского народа», а Иван Мазепа — великим дальновидным политиком. И именно так началась героизация украинских сподвижников гитлеровского нацизма. Особенно быстро этот процесс шел на Западной Украине, где уже в 1990 г. — отметим, до развала СССР! — были снесены несколько памятников Ленину и воздвигнуты памятные знаки лидерам и организаторам ОУН и УПА Е. Коновальцу, С. Бандере, Р. Шухевичу, Я. Стецько.

Процесс такого переписывания истории, который в полной мере развернулся на Украине еще до ее формальной независимости, сопровождался массовым «десантированием» в республику эмигрантской радикально-националистической элиты. Которая быстро объединялась с «идеологически родственной» местной элитой, а далее незамедлительно и активно включалась в украинский политический процесс. Уже к 1993 г. на Украине возникло более десятка радикально-националистических партий и движений с корнями в Организации украинских националистов. Помимо упомянутой выше Украинской республиканской партии (УРП), это были:

- Конгресс украинских националистов (КУН) во главе с прибывшей из эмиграции Ярославой Стецько, о которой мы писали в предыдущих статьях;
- бандеровская ОУН (р);
- мельниковская ОУН (м);
- Украинская национальная партия (УНП);
- Украинская христианско-демократическая партия (УХДП);
- Украинская народно-демократическая партия (УНДП);
- Украинская национальная ассамблея (УНА);
- Украинская народная самооборона (УНСО);
- Социал-националистическая партия Украины (СНПУ);
- Державный союз Украины (ДСУ), —
и ряд других.

Активность эмигрантских структур ОУН партийной деятельностью, разумеется, не ограничивалась. Они настойчиво шли в широкие слои общества и, прежде всего, в его элитные сегменты.

Так, ОУН (з) (так называемая «зарубежная»), связанная с наиболее респектабельными политическими кругами Запада, в основном налаживала коммуникации в научных, преподавательских, медийных кругах Украины.

ОУН (м) («мельниковская») и «бульбовцы» (последователи антисоветских боёвок Тараса Бульбы-Боровца в Полесье во времена Великой Отечественной войны) проявляли максимальную активность в работе с властно-бюрократическими и предпринимательскими кругами.

ОУН (б) («бандеровская») уделяла особое внимание «силовым» элитам Украины и в первую очередь (как и завещал Бандера) армии и спецслужбам.

Именно эта партийная и внепартийная работа, начатая еще в позднесоветские годы и резко активизированная после обретения Украиной «незалежности», неуклонно меняла массовое сознание всех сегментов украинского общества.

В этом процессе, кроме перечисленных выше партийных структур, большую роль играло множество националистических общественных организаций. Прежде всего — учрежденное во Львове еще в 1868 г. и воссозданное в Киеве в 1989 г. Всеукраинское Общество «Просвита» («Просвещение») имени Тараса Шевченко. Это Общество, имея формальный культурно-просветительский статус, на деле замыкало на себя огромный объем неформального политико-идеологического влияния.

Через «Просвиту», где особенно большую роль играли представители ОУН (м) и ОУН (з), шло наиболее активное воздействие на научные круги Украины (включая гуманитарные отделения Академии наук). Через «Просвиту» согласовывались программы публикаций основополагающих «концептуально-идеологических» текстов новой власти, включая монографии и учебники для школ и вузов. Через «Просвиту» шла большая часть культурных и научных обменов с Западом и даже немалая часть программ экономического взаимодействия с украинской диаспорой.

«Просвита» имела важный голос при подборе кандидатур на основные «идеологические» посты в органах власти. А они, как мы уже обсуждали в нашей газете, в своем большинстве доставались именно представителям той части украинского политического спектра, которая была привержена идеям «нациократии» (по М. Сциборскому), «интегрального национализма» (по Дм. Донцову), и т. п.

«Просвита», наконец, наряду с активом радикально-националистических партий, очень внимательно участвовала в отборе той научной, культурной, медийной украинской молодежи, которую отправляли учиться, доучиваться и стажироваться на Запад — в США, Великобританию, Германию, Канаду и т. д. Нужно подчеркнуть, что именно эта молодежь сегодня составляет решающую (и вполне профессиональную) часть того экспертно-журналистского сообщества, которое информационно-идеологически обслуживает киевскую хунту на телевидении и радио, в газетах и Интернете.

В этих условиях политические и спецслужбистские круги Запада получали на «незалежной» Украине очень широкие возможности для работы. В том числе напрямую, без эмигрантских националистических посредников. В частности, существенная часть генералитета украинской армии, полиции и спецслужб прошла — после советских и украинских Академий — дополнительную выучку (и дополнительную, вполне специфическую, идеологическую обработку) в военных академиях США и других западных стран.

Но при этом страны Запада заодно весьма активно использовали — и используют — потенциал радикально-националистической украинской эмигрантской молодежи. И в роли своих эмиссаров в политике, спецслужбах и частном бизнесе. И в роли украиноязычных волонтеров в подразделениях сил специальных операций США. И в роли инструкторов для военной подготовки («вышколов») боевиков украинских националистических партий. И в роли солдат и офицеров направляемого на Украину контингента частных военных компаний (ЧВК).

Разумеется, влияние радикально-националистических украинских автохтонных и эмигрантских групп на украинскую внутреннюю и внешнюю политику нельзя преувеличивать и считать чуть ли не тотальным. Эта политика, в условиях невыстроенной государственности и экономического и властного доминирования хозяйственных элит Восточной Украины, определялась в основном коммерческим и коррупционным цинизмом властных кланов и создаваемых этими кланами «больших» партий (КПУ, Соцпартия, «Рух», «Новая Украина» и далее вплоть до нынешних «Партии регионов», «Батькивщины» и т. д.). Именно через эти партии властные кланы проводили свою политику в Верховной Раде и региональных бюрократиях.

Но в том, что касается воспитания и индоктринации населения, радикальные националисты неуклонно «прибирали к рукам» всё большую часть массового сознания.

И здесь нельзя не подчеркнуть, что значительная часть российской политической и идеологической элиты того времени либо смотрела на это «сквозь пальцы», либо этому откровенно способствовала. Воспринимая украинские идеологические трансформации как гарантии от попыток восстановления наиболее трудно разрушаемого российско-украинского социально-культурного единства (то есть воссоздания недавно разрушенного СССР) или, не дай Бог, от попыток «коммунистического реванша».

Беремся ответственно утверждать, что никакой серьезной, вдумчивой и системной работы для противодействия описанным концептуально-идеологическим трансформациям Украины Россия не вела. И беремся столь же ответственно утверждать, что уже в 2004 г. победа первой «оранжевой революции» и «продавливание» В. Ющенко на президентский пост решающим образом определялись не только и не столько системой внешних влияний и западной (прежде всего, американской) многосторонней экономической и политической поддержкой, сколько созданной в предыдущие «незалежные» годы массовостью «нового украинского сознания». Сознания разного в разных регионах Украины, но в весьма значительной части воинственно-националистического и антироссийского.

В чем же сегодня заключается концептуальная база этого нового украинского сознания, в чем состоят его региональные и другие отличия? Как и кем формировались эти отличия?

Самые мягкие формы этого сознания, видимо, формировались под влиянием сторонников ОУН (з). И наиболее характерны для мировоззренческих установок и программ таких официальных националистических партий, как «Наша Украина» В. Ющенко, «Батькивщина» Ю. Тимошенко и «Фронт перемен» А. Яценюка. Основные цели, разделяемые «нацiонально свiдомой» частью сторонников этих партий, — строительство («воссоздание») Украины как независимого национального демократического государства, сделавшего устойчивый западный («европейский») политический, социальный, экономический, культурный выбор.

В то же время, видимо, именно ОУН (з), не имеющая своего официализированного партийного представительства на Украине, тем не менее, наряду с ОУН (м), внесла самый большой вклад в создание той антироссийской и антисоветской исторической мифологии, которая сегодня определяет массовое сознание украинской элиты и украинского общества.

Концептуально-идеологическую линию «интегрального национализма» Дм. Донцова и Бандеры на Украине много лет проводят КУН, ОУН (б), а также «Свобода» Олега Тягнибока (которая стала единственной парламентской партией «бандеровского» направления). Все эти партии, как и не раз в прошлом, осовременили свои «программы для внешнего употребления» в примерном соответствии с западным «демократическим мейнстримом», но в политической реальности сохранили верность ядру донцовско-бандеровского концепта.

Их адресация к Бандере, Шухевичу, Стецько и т. д. проявляется не только в портретах, памятниках и ритуальной героизации «донцовско-бандеровских предтеч». Она регулярно прорывается в нацистской публичной риторике представителей этих партий о «жидах, ляхах и москалях» и в заявлениях о справедливости освободительной борьбы с москальско-большевистскими врагами Украины вместе с «германскими союзниками». А также в провозглашении центрального тезиса о России и русских как вечном онтологическом враге украинства и в притязаниях будущей «соборной незалежной державы» на земли «от Сяна до Дона» (то есть на огромные территории России, Польши, Венгрии, Молдавии и т. д.).

Подчеркнем, что соответствующий набор лозунгов и оценок постоянно воспроизводится и еще живыми наследниками бандеровщины вроде сына главы УПА Юрия Шухевича, и значимыми политическими фигурами «Свободы», включая лидера партии Тягнибока, и греко-католическими религиозными окормителями этой партии и ее молодежных «боевок» на проповедях и «вышколах», и массой сторонников партии.

Основная политическая база этих партий — на Западной Украине, и прежде всего в Галичине. Хотя немало их сторонников есть в центральных и северных областях Украины — Киевской, Полтавской, Сумской, Черниговской и др.

И если говорить о «боевках» и «вышколах», то именно бандеровская часть радикально-националистического украинства создала и подготовила (в основном как раз из молодежи Западной и Центральной Украины) наиболее массовую военизированную организацию — ныне хорошо известный «Тризуб имени Степана Бандеры». Причем осведомленные эксперты утверждают, что «руководящее силовое ядро» «Тризуба» готовили в лагерях в Восточной Европе, в том числе — этнические украинцы-эмигранты из Франкфуртской бригады сил специального назначения США.

ОУН (м) в партийной сфере Украины официально почти не представлена и малозаметна. Не увенчались серьезными успехами и попытки ОУН (м) придать серьезную динамику молодежной фракции партии под названием «Пора». Однако, как сказано выше, влияние ОУН (м) на культурно-пропагандистском и властно-бюрократическом уровне достаточно серьезно. Возможно, в том числе и потому, что через структуры ОУН (м) идет существенная часть коммуникаций нынешнего украинского бизнеса с зарубежными соотечественниками.

Но, повторим, публичное политическое присутствие ОУН (м) на нынешней Украине весьма скромно. За единственным — и в каком-то смысле парадоксальным — молодежно-силовым исключением, которое называется «Патриот Украины».

Организация под названием «Патриот Украины» возникла в 1990-х годах в рамках Социал-националистической партии Украины (СНПУ) как ее молодежное крыло (вновь подчеркнем, что здесь налицо вполне сознательная и прямая адресация к гитлеровской «национал-социалистической партии»). Однако далее, после серии расколов в СНПУ и ее переименования во Всеукраинское объединение «Свобода» Олега Тягнибока, это молодежное крыло распалось. И было создано заново в 2005 г. не в Киеве, а в Харькове, под тем же названием. Но уже фактически как выделившаяся в «самостоятельное плавание» (и демонстративно дистанцировавшаяся от бандеровцев и мельниковцев) молодежная боевая организация.

«Патриот Украины» (ПУ) проповедует основные «мельниковские» принципы «нациократии» М. Сциборского. То есть отказ от этнического определения украинства, надклассовую и надпартийную структуру общества, построенного на принципах корпоративизма, воинствующий антилиберализм, государственный тоталитаризм и политический вождизм.

Но — с существенными изменениями. К «нациократии» в ПУ добавили радикальный «белый» расизм и, в значительной мере, «древнеукраинское» дохристианское родноверие. Главными врагами «Nации» (так ПУ пишет во всех своих документах) являются мировой либерализм и выстраиваемый им «деградационный» мировой потребительский порядок, а также Россия, якобы ставшая ближайшим союзником и проводником этого мирового порядка.

В программе ПУ записано: «В условиях, когда молодая держава... способствует... упадку, деградации и вымиранию Nации, а демо-либеральная пропаганда преподносит права отдельных индивидов над общенациональными... когда... единый расовый тип Nации и языковая среда разбавляются чужерасовым и иноязычным элементом, — ради создания надлежащих условий для стабилизации и дальнейшего развития необходимо утверждение Права Nации».

Программные цели ПУ — создание обновленной «Nациональной незалежной Украины», а далее (под патронажем такой новой Украины) — некоей Центрально-Европейской Конфедерации Nаций. И, после этого, подготовка «Nациональных революций» в странах европейского Запада и, не исключено, в России. А в итоге — создание в Евразии конфедеративной «сверхдержавы Nаций» во главе с Украиной.

В политических амбициях ПУ явно прослеживаются притязания Востока страны на перехват у традиционного ОУНовского Запада Украины «державостроительной инициативы». Поскольку совершенно ясно, что Востоку (и в целом Новороссии и даже Малороссии) в любых версиях государственных программ ОУН отводится, в лучшем случае, глубоко второстепенное и подчиненное место.

Отметим, что такие попытки сместить «западенцев» с руководящих позиций в националистическом лагере были в украинской истории и ранее — в Гражданскую войну, когда на Востоке Украины была создана Донецко-Криворожская Советская республика со столицей в Харькове, а также в концептуальных конфликтах в послевоенной украинской эмиграции.

Однако вопрос о том, в какой мере нынешняя ПУ во главе с «белым вождем» Андреем Белецким пытается наследовать Донецко-Криворожской республике либо эмигрантской Украинской Революционно-Демократической партии Ивана Багряного (которую Бандера обвинял в национал-коммунизме и «москальстве»), — предмет отдельного исследования. Здесь же важно подчеркнуть, что партийное и боевое «ядро» членов ПУ — в основном русскоязычное. Все документы ПУ распространяются, наряду с украинским, на русском языке.

И, соответственно, переработанные описанным выше образом «мельниковский» державный концепт и идеология получают широкое распространение не на Западной Украине (на традиционно «опорных» для ОУН (м) православных территориях Волыни и Полесья), а в Центральной и в особенности Юго-Восточной Украине. Где этот концепт вовлекает в ряды ПУ (а также делает политическими союзниками ПУ) не только идеологически заряженных «нацiонально свiдомих», но и значительный русскоязычный контингент — от футбольных фанатов и активистов разного рода околоспортивных «боевок» до полукриминальных «личных гвардий» местных олигархов. В частности, весьма близка ПУ по накаленному «белому» расизму еще одна отличившаяся на киевском Майдане организация — «Белый Молот».

Растущей популярности ПУ и его союзников способствует, в том числе, привлекающий молодежь яркий публичный стиль массовых акций (с речевками, знаменами, факелами и т. п.), а также риторика и практика «прямого уличного действия», явно адресующие к итальянским фашистам Д’Аннунцио и Муссолини, у которых Сциборский заимствовал свой «державный» концепт.

Еще одна влиятельная украинская радикально-националистическая организация, когда-то рожденная ОУН (р), но позднее концептуально и идеологически расколовшаяся и отошедшая от «материнских» корней, — это УНА-УНСО (Украинская Национальная Ассамблея — Украинская Народная Самооборона).

Эту организацию, созданную в начале 1990-х годов как преемницу прикарпатской УНСО 1943 г., формально возглавил престарелый и слепой сын главы УПА Юрий Шухевич. Однако реальное руководство «боевой» частью организации, УНСО довольно скоро оказалось в руках молодых активистов во главе с Дмитро Корчинским, Олегом Бахтияровым и др.

В результате, после множества расколов, политическое крыло организации (УНА) «исповедует» сильно «осовремененное» (в том числе, индуизмом) донцовское расистское учение с элементами корпоративизма по Сциборскому.

В этом учении есть жесткое кастовое общество с кастами брахманов (духовные мудрецы), кшатриев (политики и воины), «бизнесменов» (организаторы-хозяйственники) и «специалистов» (профессионалы в разных сферах деятельности), а также идея переселения душ в череде жизней индивида. Но одновременно в нем есть и расовая «белая» идея арийского происхождения украинцев, и череда перерождений украинской нации в результате множества циклов ее «пассионарности» [в длящейся 30 тысяч лет (!) украинской истории]. А также утверждение о том, что единственная подходящая для Украины государственная форма — жестко иерархически выстроенный Гетманат.

И есть в этом учении УНА тезис о начале нового «пассионарного цикла», в котором новый человек новой украинской расы создаст новое великое украинское государство. Однако политическое влияние УНА серьезным назвать нельзя. А официальная УНСО, которую по-прежнему возглавляет Ю. Шухевич, концептуально, идеологически и политически почти сливается с «Тризубом».

В то же время у отколовшейся части УНСО во главе с Корчинским (который после 1997 г. окончательно разошелся с бандеровским политическим руководством и создал собственную партию «Братство») «державостроительный» концепт принципиально другой. Уже в программе УНА 1997 г., которую готовил Корчинский, было записано: «Империя имела великий потенциал, и в большевизме было много ценного. Вообще, это должна была быть наша империя...»

«Братство» решительно отвергает любые этнические, расистские и языковые определения украинства и заявляет его так: «патриот — тот, кто с нами и готов к героическим усилиям для создания великой Украины». «Братство» отрицает (как бесперспективную) идею строительства этнического украинского государства и презирает «провинциально-селянские благоглупости западенцев» из ОУН, «Свободы» и «Тризуба» насчет «нормальной незалежной европейской Украины». В особенности — благоглупости «официализированных» националистических партий насчет демократии, либеральной экономики и политики «Новой Украины».

«Братство» (как и «Патриот Украины») крайне негативно относится и к экспансии НАТО на Восток, и к западным либерализму, мультикультурализму и «толерантности». В этом смысле «Братство», как и «Патриот Украины», ориентируется на тоталитарный социально-политический режим фашистского образца. Не случайно обе эти партии (в особенности «Братство» Корчинского) имеют давние, прочные и «плодотворные» контакты с западными неофашистскими партиями и теми интеллектуальными группами, которые в Европе называют «новыми правыми».

При этом «Братство», как и «Патриот Украины», имеет основное влияние и поддержку в преимущественно русскоязычной молодежной среде Юго-Востока и особенно центральной (Малороссийской) Украины.

Но «Братство», кроме того, считает необходимым и неизбежным воссоздание большой евразийской империи, подобной СССР. Корчинский не раз патетически заявлял: «Пепел СССР стучит в наших сердцах».

Однако чтобы этого добиться, надо прежде разрушить Россию. Которая, мол, погрязла в ленивом потребительском западничестве, растеряла массовый пассионарный героический имперский дух и полностью предала имперскую идею. Только после уничтожения России как главного препятствия, якобы, можно создать новую — антилиберальную и героическую — Украину. И только после этого сможет подняться новая империя героической нации украинских патриотов со столицей в Киеве.

Но такая «сверхзадача» — будущая «конфедеративная» (по «Патриоту Украины») или унитарная (по «Братству») «Великая империя» с Украиной во главе — для обеих этих партий дело дальней перспективы.

Первая задача, которую все украинские национал-радикалы решали на киевском и региональных майданах, — создать «другую Украину».

Первоначальное «майданное большинство», оболваненное консолидированной украинской и западной пропагандой, действительно вышло отстаивать мифический «европейский выбор» страны, якобы преданный властной олигархией во главе с Януковичем, под диктатом путинской России.

А силовое меньшинство, которое объединилось в «Правый сектор» и обеспечивало свержение законной власти и воцарение хунты, решало другие (собственные или чужие) задачи. Именно различиями в задачах специалисты объясняют зафиксированные в ходе «майданного противостояния» многочисленные (иногда даже вооруженные) конфликты между разными «сотнями» Майдана.

Кто-то из ОУНовцев стремился свалить команду Януковича именно как «москальских ставленников».

Кто-то из «Свободовцев», «Тризубовцев» и старых «УНСОвцев» считал «новую революцию» способом устранения «жидовских» и «москальских» олигархов и уничтожения созданной этими олигархами властно-партийной и политической системы.

А кто-то из них, но прежде всего сторонники «Патриота Украины», «Белого молота», «УНСО», «Братства» и т. п., — воевали на Майдане за «новую Украину» с «белым арийским пассионарным населением», «без либеральной заразы», «без жидов и чурок», и т. п. И именно последние использовали «Майданную революцию» как способ привлечь, собрать, «закалить в борьбе» и превратить в деятельных соратников своих неофашистских единомышленников из разных стран мира.

И в том числе — из России. На киевском Майдане, напомним, боевиков из России было немало. И это были, в основном, разного рода неофашисты.

Именно с ними и через них активно и восторженно «перестукивался» с Майданом Егор Просвирнин на своем российском интернет-ресурсе «Спутник и Погром». Именно заявления украинских и российских «майданных» неофашистов о том, что после завершения своего дела на Украине они вместе явятся делать Майдан в Москве, — радостно комментировались и российскими неофашистами, и российскими белоленточными либералами.

И именно боевики Майдана из «Тризуба», «Патриота Украины», УНСО, «Белого Молота» и «Братства» сегодня не только становятся «боевым ядром» создаваемых Аваковыми, Коломойскими и т. д. батальонов «Национальной гвардии», но и главным силовым ресурсом киевской хунты в войне против непокорного Юго-Востока. Причем если «молодое большинство» этих батальонов в своей военной подготовке недалеко ушло от уровня полуигровых «вышколов» и краткой «учебки» в летних лагерях, то в составе «Патриота Украины» и особенно «старой» УНСО Шухевича и «Братства» Корчинского — немало людей вроде Сашка Билого, прошедших реальную боевую школу войн в Приднестровье, Боснии, Абхазии и Чечне.

Возвращаясь к общей ситуации на Украине, нужно признать, что сейчас ВСЕ радикально-националистические силы на Украине, несмотря на взаимные идейные и иные разногласия, сделали своей приоритетной целью разгром России.

И нет сомнений в том, что эта цель сопровождается, финансируется, организационно и политически поддерживается из-за рубежа, и прежде всего, США. Создатели и руководители некоторых батальонов «нацгвардии» откровенно признаются, что американское участие в войне против Юго-Востока не ограничивается поставками сухпайков, бронежилетов и спальных мешков.

Так, начальник Киевского штаба «Правого сектора» по прозвищу Юра-Вьетнамец в одном из интервью сообщает: «...батальоны «Днепр-1», «Днепр-2» и «Азов» полностью сформированы из наших бойцов. Кем финансируется подготовка? Есть зарубежные инвесторы. Они же нам помогают тренингами — их инструкторы в наших лагерях работают». А некоторые соратники «Вьетнамца» более откровенны и признаются, что создание (и боевые действия) этих батальонов в значительной части финансируются — через посредников, разумеется, — американцами. И что именно американские инструкторы играют решающую роль в боевой подготовке этих батальонов.

При этом, как говорят многие украинские эксперты, все радикально-националистические украинские партии, предъявляющие обществу приведенное выше «концептуально-идеологическое меню», находятся под достаточно плотным контролем украинских и зарубежных спецслужб. В украинской прессе откровенно называют имена украинских спецслужбистских «кураторов» каждой из этих партий, а в кулуарах и шепотом — указывают их «внешние связи». И подчеркивают, что эпизоды нынешней «майданной революции» вроде расстрелов «беркутовцев» и майданных боевиков «неизвестными снайперами» или боестолкновений разных «сотен самообороны Майдана» — это, скорее всего, специфическая форма «выяснения отношений» между разными спецслужбистскими кураторами соответствующих структур.

Но и не только. Густая насыщенность украинского путча провокациями, которые мы отмечали в предыдущих аналитических материалах, всё более отчетливо выстраивается в единую пропагандистскую линию «доказательства» вины России за происходящую на Украине трагедию.

Это позволяет высказать гипотезу о том, что в последние месяцы «внешние силы» в основном «принудили к договоренности» ключевые конфликтующие группы украинских националистов. И что мы сейчас наблюдаем на Украине не войну националистических концептов, а их постмодернистскую концептуальную, политическую, силовую игру.

Цель такой игры — максимально и тотально сдвинуть массовое сознание Украины и ее политику вправо. И создать из Украины такой жесткий и агрессивный неофашистский субъект, который станет долгосрочным и мощным антироссийским плацдармом.

Как мы видим, на пути к этой цели достигнуты серьезные результаты. Немалая часть населения (особенно в Западной и отчасти Центральной Украине) под влиянием не прекращающейся ни днем ни ночью истинно геббельсовской пропаганды украинских СМИ уже объединена ненавистью к России и готова воевать с ней «на уничтожение».

И мы также видим, что и неофашистский сегмент уже объединившегося российско-украинского «силового» контингента, и основная часть российской либерально-белоленточной «пятой колонны» — буквально грезят скорейшим переносом «майданных противостояний» на территорию России.

Однако, учитывая глобальный резонанс украинского процесса и тенденции его развития, нельзя исключать, что генеральная цель рассматриваемой концептуальной игры глубже и опаснее. И что она состоит в том, чтобы использовать неофашистскую Украину в качестве своего рода «концептуально-политико-идеологической закваски» для будущих неофашистских трансформаций глобального мира.

Автор: Юрий Бялый
Опубликовано: газета "Суть времени" №85 от 09 июля 2014 г.

1. Концептуализация бандеровского нацизма. Интегрализм Дмитро Донцова
2. Концептуализация бандеровского нацизма. Нациократия Миколы Сциборского
3. Бандеровщина: от концепта к «державостроительной» практике
4. Бандеровщина в разгар Великой войны: «державный» исторический миф и реальность предательства
5. Радикальные украинские националисты на исходе ВОВ: террор и поиск новых хозяев
6. Радикальные украинские националисты на исходе ВОВ: отход на Запад
7. Степан Бандера: послевоенное концептуальное наследие. Консолидация.
8. Степан Бандера: послевоенное концептуальное наследие. Завещание


Tags: КУН, СССР, Украина, газета "Суть времени", майдан, национализм, перестройка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments