Тарабановский Артём (shturman1922) wrote,
Тарабановский Артём
shturman1922

Русский героизм. Дмитрий Донской


Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле (М.И. Авилов)

На что надеялся князь Дмитрий Иванович вместе со своими полководцами, предоставляя главную роль в битве состоящему в своей основе из пеших ополченцев Большому полку? Ведь, как говорит пословица, «пеший конному не товарищ», в нашем случае — не соперник. В средние века в Западной Европе наступать пешей ратью на конное войско вообще считалось невозможным, да так оно и было. В обороне пехота, теоретически, еще как-то могла противостоять коннице, но практически и это было почти нереально.

Крупнейший военный историк Ганс Дельбрюк на основании всех изученных западноевропейских битв делает окончательный вывод: «Вообще же функции сплоченной массы пехоты как в стрелковом и смешанном бою, так и в пассивной обороне ограничиваются рамками вспомогательного рода войск». Обычно же пешая рать бросалась врассыпную, едва завидев всадников. В уставе ордена Тамплиеров прямо было сказано, что пешим кнехтам не по силам противостоять конному противнику, и потому им не возбраняется спасаться бегством.

Тогда почему то, что было невозможным для Европы, русские полководцы сделали ключевым фактором в Куликовской битве? Или русские крестьяне-пешцы, как их тогда называли, были в бою во много раз «круче» европейских?

Именно что были. Но не потому, что обладали особыми воинскими умениями или у них было особое оружие (какое там! — топоры на коротких древках да рогатины, обитые железом). Просто у русских, когда они знали, за что воевали, появлялось особое воинское качество — стойкость. И тогда в бою русские полки стояли, не сдвигаясь ни на шаг, даже если их издали расстреливали дальнобойные татарские луки. И упорно, насмерть держались, когда на них, с визгом и свистом сабель, налетала неудержимая татарская конница.

Вот именно на то, что народная рать своим сопротивлением истощит силу татарской конницы, что Большой полк любой ценой удержит строй, и надеялись русские полководцы, выстраивая стратегический план битвы.

Да, фактически они обдуманно обрекали ополчение на почти полное истребление. Но в случае победы эта жертва приобретала высочайший смысл. Себя князья тоже не жалели. Князь Дмитрий со своей дружиной стал в центре Большого полка и, в отличие от Мамая, ставка которого была на Красном холме (в 6–7 километрах от передовой), тоже приносил себя в жертву. Причем делал это сознательно.

— Княже, — убеждали его воеводы, — не становись впереди биться, но стань сзади, или на крыле, или где-нибудь в другом месте!

— Да как же, — отвечал Дмитрий Иванович, — я стану сзади и скрою лицо свое? Не могу я так сделать, но хочу прежде всех начать и прежде всех голову положить, чтобы прочие, видя мое дерзновение, так же сотворили со многим усердием!

Монголо-татары не спешили строиться к битве, так как Мамай с часу на час ожидал прихода союзников — литовского войска Ольгерда и, возможно, войска рязанского князя Олега. Для русских же было критически важно начать битву. Поэтому, как только рассеялся туман, Сторожевой полк, в который направился и князь Дмитрий, первым ударил по ордынцам, смял их передовой полк и заставил отступить к главным силам. Мамай был вынужден начать сражение, так и не дождавшись союзников.

Пока монголы строились в боевой порядок, князь Дмитрий вернулся в Большой полк и перед лицом всего войска передал свои доспехи и коня ближнему боярину и другу детства Михаилу Андреевичу Бренко. Сам же Дмитрий оделся простым воином и стал в общий строй. Тем самым он показал всем русским воинам, что он, как и каждый из них, примет безвестную гибель, что он разделит участь этих десятков тысяч пахарей, ремесленников, купцов и солдат.


Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского на бой против татаро-монгол

Перед началом битвы произошло сражение богатырей, за которым, затаив дыхание, следили оба войска: победа или поражение в этом поединке рассматривались как символическое предсказание исхода битвы. От русских выехал воин-инок Пересвет, от татар — богатырь Челубей. Воины разогнали коней и ударили друг друга копьями. Оба пали замертво — исход предстоящей битвы был неопределенен.

Татаро-монгольское войско двинулось на русскую рать. Поскольку для охвата русских флангов места катастрофически не хватало (всего-то 4–5 километров по фронту), татарская конница развернулась для лобового удара по пехотинцам Передового и Большого полка. Началась ожесточенная сеча, длившаяся более двух часов. Перелома не было: русская пехота упорно держалась, но и татары, налетая лава за лавой, фронтальными ударами ожесточенно взламывали линию нашей обороны. Плотность атаки, судя по описанию в летописи, была невероятно высокой: «И тако сступишася обе силы великие на бой, и бысть брань крепка и сеча зла зело, и лиашеся кровь, аки вода, и падоша мертвых множество бесчислено от обоих сил».

Правый фланг, частично прикрытый оврагом, оказался наиболее устойчивым, а вот положение в центре к третьему часу сражения стало значительно хуже. Главные силы татар изо всех сил рвались к темно-красному (черемного цвета) великокняжескому знамени с изображением Спаса Нерукотворного. Дело в том, что с давних времен знамя командующего являлось самым главным призом для противника. Поэтому полководец всегда рисковал, находясь рядом со своим знаменем, — он был виден всей неприятельской армии, и каждый ее воин мечтал убить или пленить его, в крайнем случае, «подсечь» знамя, что означало неминуемое поражение армии.

В ходе сражения вокруг знамени погиб Михаил Андреевич Бренко, которого ордынцы приняли за великого князя. Вслед за ним командование Большим полком принял окольничий Тимофей Васильевич Волуй, тоже вскоре погибший. И лишь третьему командующему князю Глебу Друцкому удалось восстановить положение.

Мамай бросает в бой генуэзскую пехоту, но и она разбивается о стойкость русских полков. Тем не менее, положение ухудшается, и тогда русские командиры вводят в дело весь резерв, за исключением Засадного полка. С этого момента маневрировать силами на поле стало крайне затруднительно — две армии оказались стиснуты в замкнутом пространстве, причем, сужающемся в сторону русских полков. Татары, наступая, стесняют сами себя, ломают строй, лишаются возможности ударить превосходящими силами.

Только на этом этапе боя становится понятной вся гениальность замысла русских полководцев — в узком горлышке между сходящимися реками русские полки становятся предельно устойчивыми, а татарская конница теряет свои стратегические преимущества: «... от великие тесноты задыхахуся, яко немощно бо вместитися на поле Куликове, множества ради сил сошедшеся».

Сам великий князь в ходе боя потерял двух коней, погибли все охранявшие его дружинники. Очевидец боя, князь Стефан Новосильский видел, как пеший князь Дмитрий бился среди множества трупов — один против трех ордынцев. Новосильский пришел ему на помощь и убил одного из врагов, но и сам был сбит с коня. Уже после битвы Дмитрия Ивановича нашли без сознания в залитых кровью и помятых доспехах, но без единой раны.

Между тем, ордынцам удалось потеснить русскую рать на левом фланге — возможно, они обошли овраги верховья реки Смолки и вышли русским во фланг. Сильно поредевший полк левой руки стал откатываться назад, открывая стоящий в центре Большой полк для флангового удара татар. Навстречу им устремляется конный резерв Дмитрия Ольгердовича и спасает пехотинцев от немедленного разгрома. Однако положение остается критическим: «И уже осмому часу изшедшу и девятому наставши, всюду татарове одолевающе».

Возникает мысль: а не был ли и этот драматический поворот в битве — отступление полка левой руки и открытие фланга Большого полка — предусмотрен первоначальным стратегическим планом? Иначе русские же войска помешали бы ввести в дело Засадный полк. Во всяком случае, именно разгром левого крыла русских войск создал момент для введения в бой скрытого резерва. Причем, для полностью завязших в русских пехотных порядках татар этот неожиданный удар становился фатальным.

Между тем, стоящий в дубраве в течение всей битвы Засадный полк уже роптал — воины рвались в бой, видя смерть товарищей. Даже князь Владимир Андреевич Серпуховской призывал Дмитрия Михайловича Боброка немедленно ударить по врагам: «Что, брате, пользы от нашего стояния? Кому убо нам помощи? Уже убо вси полки христианские мертвыми лежат!». Но Дмитрий Михайлович сдерживал всех своих соратников, и даже отдал особый приказ: «Да никто не изыдет на брань, ибо возбраняет нас господь».

Неимоверное хладнокровие и выдержка Боброка помогли ударить именно в нужный момент. На девятом часу битвы стало очевидно, что Мамай ввел в сражение все свои силы без остатка. К тому же вдруг поменялся ветер, до того дувший в лицо Засадному полку. Тогда-то Боброк и сказал всему полку: «Господине, и отцы, и братие, и чада, и друзи! Подвизайтеся, время нам благо прииде, сила бо святого духа помогает нам!».

Более удачного момента для внезапной атаки трудно было представить. Отборная русская кавалерия, закаленные в боях воины, развернув строй для атаки, «с яростью и ревностью» ударили на врага. Одновременный удар тяжеловооруженной конницы вообще страшен, а вдобавок воины Большого полка, увидев поддержку своей конницы, сами ударили навстречу. Ордынские отряды, прорвавшиеся в тыл русского войска, были просто сметены ударом с двух сторон.

Началось всеобщее отступление: «И побегоша татарскии полци, а христианскии полци за ними гоняюще, бьюще и секоше». Попытки мамаевых полководцев организовать сопротивление ни к чему не привели. Бегство было повальным и неудержимым. Сам Мамай с отрядом личной охраны бежал чуть ли не первым. Воодушевленная успехом русская конница гнала бегущего противника до реки Мечи (а это около 50 км) и прекратила преследование лишь из-за того, что были измотаны кони.

Потери ордынцев были ужасающими. Летописи сообщают: «бежащих татар безчисленное множество избиено бысть». Точные потери русских неизвестны. Историк В. Н. Татищев предполагает, что общие потери русского войска составили около 20 тысяч воинов — число огромное. Из 44 князей, участвовавших в Куликовской битве, погибли 24, а согласно так называемому боярскому списку потерь, командный состав потерял убитыми около 800 человек.

Так в чем же был высший смысл Куликовской битвы, если известно, что ровно через два года Руси вновь пришлось выдержать нашествие Тохтамыша, пришедшего к власти в Орде после смерти Мамая? Вновь русские князья жаловались друг на друга ордынским ханам, и строили козни, и вели раздоры. И даже авторитет Дмитрия Донского не позволил организовать совместный отпор татарам, ибо «уразумев во князях и в боярах своих разньство и распрю, еще же и оскудение воинства».

Да, иго не закончилось после битвы и формально продолжалось еще сто лет. Но Куликово поле показало, что Русь — это тот вассал, которого лучше без особой нужды не трогать. У Руси появился особый статус — она больше не терпела насильственного подчинения и без собственного добровольного желания не выполняла ни одного требования Орды. Даже золотым ярлыком ханы почти не владели — им распоряжались московские князья. Да и сама Золотая Орда, поглощенная непрекращающимися внутренними раздорами, вскоре распалась на несколько частей: на Казанское, Астраханское, Сибирское, Крымское ханства и Ногайскую Орду. Вопрос о падении ига стал вопросом времени, точнее, вопросом того, как скоро объединится сама Русь.

Что же касается военного значения Куликовской битвы, то она, используя известное выражение, развеяла миф о непобедимости и военном превосходстве Золотой Орды. Ни одна армия мира: ни китайская, ни арабская, ни персидская, ни рыцарская западноевропейская — не смогла до тех пор в крупном сражении победить монголо-татарское войско.

Только русская.

Автор: Юрий Бардахчиев
Опубликовано: газета "Суть времени" №99 от 15 октября 2014 г.

Предыдущие статьи цикла:
Русский героизм. Истоки
Русский героизм. Князь Святослав
Русский героизм. Память
Русский героизм. Богатырская застава
Русский героизм. Былинный воин
Русский героизм. Половецкая угроза
Русский героизм. Ответ на половецкий вызов
Русский героизм. Щит между монголами и Европой
Русский героизм. Князь Александр
Русский героизм. Новая стратегия
Русский героизм. Общерусский правитель
Русский героизм. Иноземное иго и начало его краха
Русский героизм. Час решимости

Tags: Дмитрий Донской, Золотая Орда, Куликовская битва, Мамай, Русь, газета "Суть времени", герой, история, монголы, русский героизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments