Тарабановский Артём (shturman1922) wrote,
Тарабановский Артём
shturman1922

Казни несовершеннолетних в СССР — очередной антисоветский миф...

В прессе вновь подняли старый миф, связанный с Постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» (далее — Постановление), якобы разрешившим применение к несовершеннолетним высшей меры уголовного наказания – расстрела («Как 12-летний пионер обокрал Наркомфин и дал Сталину повод отправлять своих ровесников в тюрьму», «Российская газета», 22 апреля 2016 г. http://rg.ru/2016/04/22/rodina-pioner.html). Поводом для столь суровых мер, со слов авторов статьи в «РГ», стало следующее письмо К.Е.Ворошилова:

«К. Е. Ворошилов — И. В. Сталину, В. М. Молотову, М. И. Калинину

19 марта 1935 г.

Посылаю вырезку из газеты «Рабочая Москва» за № 61 от 15.Ш.35 г., иллюстрирующую, с одной стороны, те чудовищные формы, в которые у нас в Москве выливается хулиганство подростков, а, с другой — почти благодушное отношение судебных органов к этим фактам (смягчение приговоров наполовину и т.д.)

Тов. Буль, с которым я разговаривал по телефону по этому поводу, сообщил, что случай этот не только не единичен, но что у него зарегистрировано до 3000 злостных хулиганов-подростков, из которых около 800 бесспорных бандитов, способных на все. В среднем он арестовывает до 100 хулиганствующих и беспризорных в день, которых не знает куда девать (никто их не хочет принимать). Не далее как вчера 9-ти летним мальчиком ножом ранен 13-ти летний сын зам. прокурора Москвы т. Кобленца.

Комиссии т. Жданова (по школам) и т. Калинина (по беспризорным и безнадзорным детям) на днях внесут свои предложения в ЦК. Но и после этого вопрос об очистке Москвы от беспризорного и преступного детского населения не будет снят, т. к. не только Вуль, но также Хрущев, Булганин и Ягода заявляют, что они не имеют никакой возможности размещать беспризорных из-за отсутствия детдомов, а, следовательно, и бороться с этой болячкой.

Думаю, что ЦК должен обязать НКВД организовать размещение не только беспризорных, но и безнадзорных детей немедленно и тем обезопасить столицу от все возрастающего «детского» хулиганства. Что касается данного случая, то я не понимаю, почему этих мерзавцев не расстрелять. Неужели нужно ждать пока они вырастут еще в больших разбойников?"


По мнению авторов статьи, решение о привлечении несовершеннолетних к уголовной ответственности именно с 12 лет было принято Сталиным под впечатлением от рассматривавшегося НКВД в ноябре 1934 г. дела «пионера»-воршики Валентина Егорова, находившегося в этом возрасте. (Больше ведь в стране причин для ужесточения уголовного кодекса не было: ни беспризорности, ни малолетних преступников – наследия Первой мировой и гражданской войн!) Они утверждают, что его материалы стали доступны благодаря недавнему рассекречиванию «документов Архива Президента РФ». Из них якобы следует, что В.Егоров совершал кражи во множестве госучреждений: Наркомфине, Наркомтяжпроме, Наркомсовхозе, Наркомснабе, Наркомздраве, Союзспирте, Цекомбанке, Московском горкоме партии, редакциях газет «Правда» и «Известия». Проходил он в здания этих организаций под видом представителя «легкой кавалерии подшефной школы или пионерской организации для проверки сектора питания». Мальчик был из обеспеченной семьи и воровал исключительно ради того, чтобы «учить дураков, когда они плохо относятся, оставляя без присмотра незапертые столы с секретными и другими бумагами». Дело Валентина Егорова заслуживает отдельного рассмотрения и отдельной статьи. Наша же задача состоит в том, чтобы опровергнуть миф о разрешении на расстрел несовершеннолетних в сталинском СССР.

Итак, текст Постановления:

«В целях быстрейшей ликвидации преступности среди несовершеннолетних, ЦИК и Совнарком СССР постановляют:

1. Несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличённых в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания.

2. Лиц, уличённых в подстрекательстве или в привлечении несовершеннолетних к участию в различных преступлениях, а также в понуждении несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т.п., — карать тюремным заключением не ниже 5 лет.
3. Отменить ст.8 “Основных начал Уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик”.

4. Предложить правительствам союзных республик привсти уголовное законодательство республик в соответствие с настоящим постановлением» (О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних. Постановление Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР // Правда. 8 апреля 1935. №97(6343). С.1).

Ложный посыл о том, что «все меры уголовного наказания» включают в себя и расстрел опровергнут И.Пыхаловым в его книге «Самые подлые мифы о Сталине. Клеветникам Вождя»:


«Вопреки велеречивым рассуждениям записных гуманистов, оно (Постановление — прим.) вовсе не вводило для несовершеннолетних смертную казнь. Норма, запрещающая применение смертной казни к лицам младше 18 лет, никуда из уголовного кодекса не делась. Если 12-я статья, выглядевшая до этого следующим образом: «12. Меры социальной защиты судебно-исправительного характера не подлежат применению к несовершеннолетним до шестнадцатилетнего возраста, в отношении которых могут быть применяемы комиссиями по делам несовершеннолетних лишь меры соц. защиты медико-педагогического характера» (Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 1 июля 1935 г. Официальный текст с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1935. С.5) была заменена на формулировку из постановления от 7 апреля 1935 года, то 22-я статья: «22. Не могут быть приговорены к расстрелу лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности» (Там же. С.9). осталась неизменной». Постановление от 7 апреля 1935 года перечисляет весьма ограниченный набор преступлений, за которые вводится уголовная ответственность с 12 лет: «совершение краж, причинение насилия, телесных повреждений, увечий, убийство или попытка к убийству». Давайте посмотрим, а что же полагалось по тогдашнему уголовному кодексу за эти деяния взрослым преступникам? Оказывается, что максимальным наказанием за умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами (ст.136 УК РСФСР) были 10 лет лишения свободы (Уголовный кодекс РСФСР. Официальный текст с изменениями на 15 октября 1936 г. с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1936. С.70). Умышленное причинение тяжких телесных повреждений (ст.142) влекло за собой до 8 лет заключения, а если оно вызвало смерть потерпевшего или было совершено способом, носящим характер мучения или истязания — до 10 лет (Там же. С.71). Изнасилование (ст.153) — до 5 лет, а если имело своим последствием самоубийство жертвы, или жертва преступления была несовершеннолетней, то до 8 лет (Там же. С.73–74). Кража (ст.162) при максимальном букете отягчающих обстоятельств — до 5 лет (Там же. С.76–77). Как мы видим, за перечисленные в постановлении от 7 апреля 1935 года преступления согласно тогдашнему УК смертная казнь не полагалась даже для взрослых. Поэтому те, кто заявляет, будто формулировка «с применением всех мер уголовного наказания» включала в себя смертную казнь, либо демонстрируют столь свойственное представителям российской интеллигенции дремучее невежество и незнание реалий той эпохи, либо сознательно врут.


Следует подчеркнуть, что постановление от 7 апреля 1935 года не подлежало расширительной трактовке:


«Привлечение несовершеннолетних в возрасте от 12 до 16 лет может иметь место лишь в делах о нарушениях, предусмотренных постановлением ЦИК и СНК от 7 апреля 1935 года; все остальные случаи нарушений со стороны детей в возрасте от 12 до 16 лет в уголовном порядке не наказуются и за них ответственность несут родители, опекуны, а также подстрекатели и организаторы преступлений несовершеннолетних согласно законам от 7 апреля и 31 мая 1935 года» (Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 15 октября 1935 г. Официальный текст с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1935. С.87).


Как же объясняется антисоветчиками принятие Постановления, разрешающего расстрел несовершеннолетних при одновременном сохранении в УК запрета на применение к ним высшей меры? Противоречие, говорят они, было разрешено Секретным разъяснением органам суда и прокуратуры «Ввиду поступающих запросов в связи с постановлением ЦИК и СНК СССР от 7.IV с.г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» (далее — Разъяснение):

Совершенно секретно

Хранить наравне с шифром

Всем прокурорам союзных республик, краевым, областным, военным, транспортным, железнодорожным прокурорам, прокурорам водных бассейнов; прокурорам спецколлегий; прокурору гор. Москвы.

Всем председателям Верховных судов, краевых, областных судов, военных трибуналов, линейных судов; судов водных бассейнов; председателям спецколлегий краевых, областных и Верховных судов; председателю Московского городского суда.

Ввиду поступающих запросов в связи с постановлением ЦИК и СНК СССР от 7/IV с.г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних», разъясняем:

1. К числу мер уголовного наказания, предусмотренных ст.1 указанного постановления, относится также и высшая мера уголовного наказания (расстрел).

2. В соответствии с этим надлежит считать отпавшими указание в примечании к ст. 13 «Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик» и соответствующие статьи уголовных кодексов союзных республик (22 ст. УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик), по которым расстрел к лицам, не достигшим 18-летнего возраста, не применяется.

3. Ввиду того, что применение высшей меры наказания (расстрел) может иметь место лишь в исключительных случаях и что применение этой меры в отношении несовершеннолетних должно быть поставлено под особо тщательный контроль, предлагаем всем прокурорским и судебным органам предварительно сообщать Прокурору Союза и председателю Верховного суда СССР о всех случаях привлечения к уголовному суду несовершеннолетних правонарушителей, в отношении которых возможно применение высшей меры наказания.

4.При предании уголовному суду несовершеннолетних по статьям закона, предусматривающим применение высшей меры наказания (расстрела), дела о них рассматривать в краевых (областных) судах в общем порядке.

Прокурор Союза СССР Вышинский

Председатель Верховного Суда СССР Винокуров

1/001537-30/002517

20/IV-1935 г. [692] (ГАРФ.Ф.Р-8131. Оп.38.Д.6.Л.47 а.)

Разъяснение И.Пыхалов, конечно же, также не оставил без внимания:

«Текст этого документа выглядит, мягко говоря, странно. Во-первых, откуда могли взяться «запросы с мест», потребовавшие срочных разъяснений насчёт применимости высшей меры наказания к несовершеннолетним? В постановлении от 7 апреля 1935 года перечислен весьма ограниченный круг преступлений. Как я уже говорил, действовавшее на тот момент советское уголовное законодательство не предусматривало смертной казни ни за одно из этих деяний. Следовательно, коллизии между постановлением от 7 апреля и 22-й статьёй УК РСФСР, запрещающей применение высшей меры к несовершеннолетним, возникнуть просто не могло. И Вышинский, и Винокуров об этом прекрасно знали.

Во-вторых, уголовный кодекс – не пропагандистская бумажка, а прямое руководство к действию для судей, прокуроров и прочих официальных лиц. Спускаемые сверху указания и директивы могут разъяснять спорные и неоднозначные моменты: например, если гражданин украл с колхозной мельницы 14 пудов овса, следует ли его за это судить по закону от 7 августа 1932 года, или же по 162-й статье УК РСФСР за кражу? Однако вступать в прямое противоречие с текстом уголовного кодекса такие инструкции не могут. В подобных случаях меняется сам кодекс.

Предположим, что «кровавый сталинский режим» и вправду решил ввести смертную казнь для несовершеннолетних.

Понятно, что новый тираж уголовного кодекса в один день не отпечатаешь, и разъяснение Вышинского и Винокурова о том, что 22-я статья УК РСФСР перестала действовать, будет вполне уместным.

Однако вскоре выходит Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 1 июля 1935 года. 12-я статья в нём дана пока ещё в старом варианте:

«12. Меры социальной защиты судебно-исправительного характера не подлежат применению к несовершеннолетним до шестнадцатилетнего возраста, в отношении которых могут быть применяемы комиссиями по делам несовершеннолетних лишь меры соц. защиты медико-педагогического характера. [30 октября 1929 г. (СУ№ 82, ст.796)]» (Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 1 июля 1935 г. Официальный текст с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1935.С.5.)

Однако к ней имеется примечание:

«§ 1. В целях быстрейшей ликвидации преступности среди несовершеннолетних, ЦИК и СНК СССР постановляют:

1. Несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличённых в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания.

2. Лиц, уличённых в подстрекательстве или в привлечении несовершеннолетних к участию в различных преступлениях, а также в понуждении несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т. п., карать тюремным заключением не ниже пяти лет. [Пост. 7 апреля 1935 г. (СЗ № 19, ст. 155)]

§ 2. Пост. СНК СССР и ЦК ВКП(б) 31 мая 1935 г. «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности» (СЗ № 32, ст.252) комиссии по делам несовершеннолетних упразднены (ст.21)» [693] . (Там же. С.85.)

22-я же статья приведена не только в прежней редакции:

«22. Не могут быть приговорены к расстрелу лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности» [694] .

но и без всяких примечаний. То есть, остаётся действующей.

Берём следующее издание Уголовного кодекса РСФСР, с изменениями на 15 октября 1935 года. Всё то же самое: старый текст 12-й статьи [695] , 22-я статья [696] , примечание к 12-й статье [697] .

Следующее издание: Уголовный кодекс РСФСР с изменениями на 15 октября 1936 года. 12-я статья уже приведена в новой редакции:

«12. Несовершеннолетние, достигшие двенадцатилетнего возраста, уличённые в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или попытке к убийству, привлекаются к уголовному суду с применением всех мер наказания. [25 ноября 1935 г. (СУ 1936 г. № 1, cm.l)]» [698] .

Однако 22-я статья остаётся в прежнем виде:

«22. Не могут быть приговорены к расстрелу лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности» [699] .

То есть продолжает действовать. И так далее.

Наконец, в 1939 году под редакцией всё того же Вышинского выходит книжка «Библиотечка районного прокурора. Выпуск III», в которой сказано следующее:

«Ответственность несовершеннолетних. Несовершеннолетние в возрасте от 12 лет в силу закона 7 апреля 1935 г. (ст. 12 УК) могут привлекаться к уголовной ответственности с применением всех мер уголовного наказания за совершение краж, причинение насилий, телесных повреждений, увечий, совершение убийства или попытки к убийству.

Закон 7 апреля 1935 г. распространительному толкованию не подлежит, поэтому по другим видам преступлений несовершеннолетние до 16 лет не могут привлекаться к уголовной ответственности» .

«К расстрелу не могут быть приговорены лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности» .

То есть, «отпавшая 22-я статья» по-прежнему остаётся в тексте уголовного кодекса. А ведь именно УК является тем официальным документом, на основании которого выносятся судебные решения. И никакие ссылки на «совершенно секретные циркуляры» в данном случае не помогут.

Предположим, собирается сталинское Политбюро и принимает секретное постановление, предписывающее всем судебным органам: если обвиняемая – голубоглазая блондинка, давать ей минимально возможную меру наказания по вменяемой статье.

Поскольку все судьи и прокуроры – члены ВКП(б) или сочувствующие, постановление неукоснительно выполняется. Однако при этом:

1) действующий уголовный кодекс не нарушается, поскольку выбор меры наказания из прописанной в конкретной статье «вилки» отдан на усмотрение судьи;

2) секретное постановление не разглашается, поскольку чрезмерную мягкость любого из конкретных приговоров всегда можно списать на личную симпатию судьи к подсудимой.

А теперь представим гипотетический процесс над несовершеннолетним преступником с применением ВМН.

Областной прокурор: Прошу суд приговорить подсудимого к высшей мере социальной защиты.

Адвокат (вскакивая и лихорадочно листая томик УК): Но позвольте, а как же 22-я статья?

И как на это должны отреагировать судья и прокурор? Разгласить «совершенно секретное постановление»? Или что?

Возникает резонный вопрос – зачем Вышинскому и Винокурову понадобилось рассылать директиву от 20 апреля 1935 года, если никаких последствий она не имела и не могла иметь? Поневоле приходишь к выводу, что единственная цель её написания – дать возможность разоблачителям вдоволь позавывать о кровавых сталинских преступлениях. Следовательно, данный «документ» является фальшивкой, сфабрикованной в хрущёвское время.»

Отступая от рассмотрения материала в «Российской газете», необходимо отметить существование и других публикаций, в которых Разъяснение рассматривается как подлинный документ. В статье «До 16 и младше. Расстреливал ли Сталин несовершеннолетних?» («Аргументы и факты» http://www.aif.ru/society/history/1484634) сказано, что Постановление было "неоднозначным" и поэтому его "толкованием занималось Политбюро ЦК ВКБ(б)".

В рассматриваемой нами статье в «РГ» имеется еще один пример черного мифотворчества. Как яркий образец несовершеннолетней «жертвы сталинизма» приводится некий Миша Шамонин, под чьей фотографией стоит подпись: «Беспризорник из Бутово. 13 лет. Украл 2 буханки хлеба. Расстрелян». Интересный разбор этого описания приведен в следующей заметке (http://glavsnab.livejournal.com/139593.html):

«Всякий борец с кровавым режимом считает своим долгом упомянуть этого Мишу-беспризорника, якобы расстрелянного в декабре 1937 г. в возрасте 13 лет за кражу двух буханок хлеба, причем его (якобы) зачем-то записали 15-летним. Кроме этой фотки не удается нагуглить ничего. В списках Бутовского полигона он значится 1922 г. р., т. е. 15-ти лет. Откуда «известно» про кражу и про прибавку двух лет непонятно. Смысл этого действия тоже неясен: за кражу 2-х буханок, даже казенных, расстрел не полагался ни в 13 лет, ни в 15, ни взрослым. Если же все-таки расстреляли, то зачем было прибавлять возраст? Ну и, как обычно, в одних и тех же разоблачениях вопреки всякой логике соседствуют взаимоисключающие утверждения:


  1. Сталин приказал расстреливать с 12 лет;


  2. Расстреливать можно было с 15-ти.


Поэтому следователи Мише приписали два года. В первом утверждении подразумевается обсуждавшееся выше Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних». Здесь, однако, нет ни слова о расстрелах, а уголовный кодекс тогдашний за перечисленные в постановлении преступления сулил от штрафа и исправработ (побои, кража, легкие телесные повреждения без вреда здоровью) до 8-10 лет (увечья и убийство). Расстрел полагался только за «убийство, совершенное военнослужащим, при особо отягчающих обстоятельствах» — но дети не могли быть военнослужащими. Кроме кодекса, действовал и знаменитый "указ 7/8" 1932 г., предусматривавший за хищение государственного или общественного имущества расстрел (при отягчающих обстоятельствах — например, совершенные «кулаками» или должностными лицами, либо систематически или в крупных размерах) или 10 лет (в остальных случаях). Однако инструкции и разъяснения к этому указу запрещали применять его за мелкие единичные хищения, за кражи, совершенные «из нужды» и т. д.

Второе утверждение (что расстреливать можно было с 15-ти лет) — вообще непонятно, откуда взято. С 15-ти лет велено было сажать детей «врагов народа», если они (дети) «социально-опасные» (приказ НКВД от 15.08.1937). Но и тут речь не шла о расстрелах, да и вряд ли беспризорник мог быть сыном «врага».


  В довершение приведу процитированный И.Пыхаловым в вышеупомянутой книге текст канадского учёного Питера Соломона:

«В ходе работы с обширными архивными документами (как самого автора, так и его коллег) не удалось обнаружить примеров приведения в исполнение смертных приговоров (несовершеннолетним. — И.П.). Только в июне 1936 г. руководство органов юстиции информировало Сталина и Молотова об одном инциденте, когда восемь подростков в возрасте от 15 до 18 лет систематически насиловали школьниц под угрозой применения оружия. Судебные власти запрашивали руководство партии и правительства о разрешении судить этих преступников по статье “бандитизм” (статья 59–3 УК) и применить смертную казнь по отношению к шестнадцатилетнему главарю банды. (Следует обратить внимание на то, что “бандитизм” не являлся преступлением, упомянутым в указе.) Нет документальных свидетельств об ответе Сталина и Молотова на это письмо. Цитированные выше официальные документы того времени позволяют сделать вывод о том, что вожди ответили отказом» (Соломон П. Советская юстиция при Сталине / Пер. с англ. М., 1998. С.196).

P.S. Тема применения УК в отношении несовершеннолетних также рассматривается И.Пыхаловым в главах «На скамье подсудимых» и «Дети в ГУЛАГе». Рекомендую ознакомиться и с ними для лучшего понимания темы.



Оригинал взят у deti_rabochih в Казни несовершеннолетних в СССР — очередной антисоветский миф...

Tags: СССР, Сталин, мифы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments